Игил кроссовки


Эксперт по ИГИЛ: Они привлекают молодежь Нутеллой и котятами | Общество | ИноСМИ

Милые котята, Nutella и кроссовки. Это все важные компоненты в программе вербовки западной молодежи в ряды сторонников ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.), свидетельствует новый доклад шведского Института тотальной обороны, FOI.

Доклад показывает, что многие из молодых сторонников ИГИЛ идентифицируют себя с новым видом субкультуры, которая называется Jihadi Cool.

Они слушают буйный джихади-рэп и смотрят качественно сделанные ролики про ИГИЛ на Youtube. Их стиль в одежде вырастает из так называемой униформы «Исламского государства», которая состоит из черных мешковатых штанов, черного свитера и кроссовок. Культура Jihadi Cool характеризуется тем, что предлагает образцы, к которым молодые сторонники ИГИЛ могут обращаться и с которыми хотят себя идентифицировать.

«Молодые сторонники ИГИЛ демонстрируют все признаки того, что у них есть собственная субкультура со своим стилем одежды, музыкой и другими культурными проявлениями», — говорит Лиса Каати (Lisa Kaati), исследователь в FOI и один из авторов доклада.

«То, что молодежь больше, чем другие, склонна воспринимать экстремистские идеологии, — не новость. Молодых людей легче привлечь, потому что они находятся в менее стабильной фазе жизни, и у них нет устоявшихся точек зрения. А потом здесь, возможно, играет роль тот же самый дух переселения, который заставлял шведов эмигрировать в США в XIX веке, — он же заставляет молодежь присоединяться к халифату. ИГИЛ может обещать дом и хорошую зарплату — то, что родные пригороды, где царят преступность и дискриминация, видимо, предложить не могут», — добавляет исследователь.

Доклад показывает, что торговые марки и узнавание — важные факторы для вербовки сочувствующих ИГИЛ. Например, ИГИЛ распространяет фотографии шоколадной пасты Nutella и конфет Skittles, чтобы показать, что в халифате есть все то же, что и в западных странах. ИГИЛ также освоил интернет-прием и выкладывает фотографии милых котиков, с которыми возятся сторонники ИГИЛ, гладят их и спят с ними.

Saut al-Iraq08.06.2017Dagens Nyheter31.05.2017Orient.net18.04.2017Helsingin Sanomat25.04.2017Может показаться противоречивым, что ИГИЛ использует те же самые культурные символы, что и общество, которое оно стремится разрушить, но, согласно докладу, причина может быть в том, что стиль жизни должен стоять выше идеологии, если они хотят привлечь к себе молодых людей с запада.

«Для пропаганды ИГИЛ характерны качественные, вызывающие отклик фотографии и послания. Пропаганда взывает к чувствам человека так же, как и успешная реклама», — говорит Лиса Каати.

Пропаганда, рассчитанная на арабский мир, отличается от той, что распространяется в западных странах.

«Та, что направлена на арабскоговорящие страны, — более воинственная, тогда как западная характеризуется скорее желанием привлечь молодежь в халифат».

По оценке полиции безопасности, более 300 шведских граждан уехали в халифат, чтобы присоединиться к ИГИЛ.

ИГИЛ уже в течение нескольких лет публикует качественные видео, фотографии и тексты на собственных официальных каналах.

«Есть информация, что многие талантливые люди, которые работали, например, в пиар-агентствах США, уехали в халифат, а затем обучили других. Если им удается привлечь на свою сторону способного пиарщика или рэпера, те могут получить важную роль в организации и превратиться в мощную рекламную силу», — говорит Лиса Каати.

В кровавой террористической атаке, которую провели в Лондоне в субботу, нет ничего неожиданного. В последних номерах газет террористической секты было опубликовано несколько статей о том, как транспортные средства и ножи можно использовать для теракта.

«Это простой способ устроить теракт, если у человека не слишком много других средств. Возьми грузовик да езжай в толпу людей, а нет грузовика — так возьми нож, он есть почти у каждого».

FOI выполняет задание от правительства по поводу анализа экстремистской пропаганды насилия в социальных сетях, но в настоящий момент нет того, кто бы активно следил за всем, что пишется на интернет-форумах в Швеции.

«Мы работаем неоперативно, и у нас нет постоянного наблюдения за пропагандой, но мне кажется, было бы неплохо организовать его, особенно учитывая результат наших компьютерных анализов, которые показали, что все чаще говорится именно о ножах и транспортных средствах как оружии», — говорит Лиса Каати.

Было бы хорошо вести более активный анализ пропаганды, считает она. «Мы как раз размышляем о возможностях, которые позволили бы FOI проводить более последовательный и непрерывный анализ пропаганды, чтобы суметь помочь правоохранительным органам. В рамках нашего правительственного задания мы анализируем лишь информацию из открытых источников и поэтому не охватываем, например, службу сообщений Telegram, который стал популярной площадкой распространения пропаганды ИГИЛ. Более последовательный анализ открытых источников стал бы хорошим дополнением к оперативной работе правоохранительных органов».

inosmi.ru

Джихад — это круто?

Если вы хотите понять, чем так привлекает ИГИЛ европеизированных мусульман, лучше послушать кого-нибудь из его сторонников и сочувствующих, нежели многочисленных оппонентов, которые наверняка назовут притягательность этой организации патологией, идеологическим вирусом, поражающим слабых, поскольку не воспринимают его всерьез как революционное движение, которое говорит с молодежью и с эмансипированными людьми.

Взгляните на один из многих примеров, каким является пользователь Твиттера с ником Bint Emergent. Скорее всего, это фанатка ИГИЛ, пристально наблюдающая за джихадистской сценой. (Bint Emergent не раскрывает свое имя и пол, однако «бинт» на арабском это уважительное слово, которое переводится как «девушка» или «дочь». В Твиттере много сетевых имен с таким словом, и чаще всего им пользуются девушки, симпатизирующие ИГИЛ.)

«Джихадисты, — пишет Bint Emergent в своем блоге BintChaos, — выглядят круто, как ниндзя или воины из видеоигр. Они такие клевые и суровые. Оппозиция совсем не такая». Далее она признается: «Симпатичных девушек как образец для подражания там не увидишь — они все в никабах; но иногда они выглядят классно с АК-47 или с поясом смертницы». В отличие от них, «команда CVE [имеются в виду англо-американские борцы с жестоким экстремизмом, назначенные государством или действующие по личной инициативе, которые бросают вызов экстремистским идеям и разоблачают их] состоит в основном из белых мужчин среднего возраста, а также небольшого количества напуганных и скучных экс-моджахедов [бывших джихадистов] и женщин на склоне лет».

«У джихадистов крутое оружие и крутые нашиды [мусульманские песнопения]», — продолжает она. «А еще у них молодые и пылкие имамы, которые сражаются на поле боя», в то время как в команде CVE «все сплошь и рядом древние и дряхлые придурки ученого вида…» И самое важное:

Салафитский джихадизм сделал набожность крутой. Сейчас стало круто цитировать аяты и изучать Коран. А у борцов с жестоким экстремизмом от этого нет абсолютно никакой защиты. … Я люблю джихадистский тайный язык — бинти, ахи [брат], дем, баит … Это как какой-то внеземной чудесный диалект из космического пространства. Он берет заимствования из всех языков, потому что в джихаде участвуют все расы и народы. Голос молодежной контркультуры для бедноты. Как культура гетто в США — неумолимая эволюция крутизны.

Bint Emergent почти ничего не говорит о себе, а без такого крайне важного контекста трудно понять, насколько правдоподобны ее высказывания. Многое из того, что она говорит в своем блоге, это бессвязное словоблудие. А еще в своих многословных высказываниях она утверждает: «Я в общем-то не очень за ИГ», хотя этому утверждению противоречат ее частые сочувственные высказывания по поводу этой группировки. 

И, тем не менее, слова Bint Emergent, и прежде всего ее размышления о контркультурной привлекательности ИГИЛ для молодежи, стоит рассмотреть внимательнее. «Суть такова, — сообщает она в одной из записей. — «Исламское государство» это классическая жертва несправедливости из области научной фантастики, которая несмотря ни на что сражается со всемогущей на первый взгляд империей зла Америкой. И оно в лучших традициях научной фантастики побеждает». «Кроме того, — говорит Bint Emergent в другой записи, — у ИГ бездонный источник для вербовки молодежи на следующие 35 лет. И как говорит ИГ, борьба только началась. А вы к ней не готовы».

Она выступает с язвительной критикой американских контртеррористических действий против ИГИЛ и с презрением отзывается о кампании Госдепартамента под лозунгом «Подумай еще раз и отвернись от них прочь», называя ее «самой неуклюжей и обреченной на неудачу пропагандой со времен кампаний за половое воздержание». 

В заметке под названием «В поддержку Апокалипсиса I: «Исламское государство» и пророческая методология» Bint Emergent выражает особое восхищение черно-белой фотографией боевика ИГИЛ на улице сирийского города Кобани. Он небрежно держит в руках автомат, победоносно подняв вверх руку. За ним сцена полной разрухи и оранжевые языки пламени (единственная цветная часть фотографии), которые вместе с густым черным дымом вырываются из здания и стоящего рядом грузовика. Снятого там боевика зовут Абу Ахмад аль-Туниси. «Это фотография-икона, — пишет Bint Emergent. — Для меня это воплощение всего конфликта в одном-единственном образе. Слава в апокалипсисе, в его поддержке…» Но там также есть некое противоречие или несоответствие. У Абу Ахмада аль-Туниси не только густая борода, как и положено правоверному, но и кроссовки Nike на ногах. Но ведь Nike это крупная американская корпорация, а ее фирменная галочка это символ американской городской крутизны (ну, по крайней мере, так было раньше). Далее Bint Emergent весьма неубедительно заявляет, что апокалипсис это «совершенно чуждая Западу идея». А идея крутого правоверного бородача с фирменным лейблом Запада на ногах это нормально.

Пропаганда ИГИЛ пропитывает идею джихада не только традиционными представлениями о чести и мужестве, но и мощной подспудной идеей о постмодернистской оппозиционной крутизне. 

В главе о «ценностях воинов» из сборника Male Violence (Мужское насилие) под редакцией Джона Арчера (John Archer) психолог Барри Маккарти (Barry McCarthy) приводит в качестве самого наглядного примера этой идеи японского самурая. Он пишет о нем так: «Он неустрашим перед лицом опасности, силен и полон энергии, хитер и ловок, но благороден в тактике, умело обращается с оружием, хорошо владеет навыками боя без оружия, хорошо себя контролирует, уверен в себе и обладает мощной мужской потенцией».

Привлекательность такой фигуры для самых разных культур очень трудно отрицать, и об этом весьма убедительно пишут Ричард Нисбетт (Richard E. Nisbett) и Дов Коэн (Dov Cohen) в своей исследовательской работе «Культура чести»: «Во всем мире мужчины отправляются жертвовать собой и погибать; и делают они это не только ради практических целей, таких как защита других. Скорее, мужчин толкает на это их внутренняя сущность и то, что от них ожидает общество как от порядочных и достойных людей». «Несомненно, — пишут Нисбетт и Коэн, — есть некая романтика и шарм в поведении воина масаи, члена племени друзов, индейца сиу или вождя шотландского клана».

Зачарованные джихадом также находят романтику и притягательность в воинственных джихадистах. В своей опубликованной недавно статье «Мягкая сила воинственного джихада» эксперт по терроризму Томас Хегхаммер (Thomas Hegghammer) касается этого вопроса и более широкой «джихадистской культуры» в виде моды, музыки, поэзии и толкования снов. «Джихадисты, — пишет он, — очень любят нашиды. Они слушают их в своих общежитиях и машинах, они поют их в учебных лагерях и в окопах, они обсуждают их в Twitter и Facebook». «Джихадистская культура, — продолжает он, — проявляется также в манере одеваться. — В Европе радикалы порой носят кроссовки, ближневосточную или пакистанскую длинную рубаху, а сверху надевают военную куртку. Пожалуй, это стиль, отражающий их городское происхождение, принадлежность к исламу и воинственность». Хегхаммер в заключение говорит: «Сегодня, когда Запад осознает эту новую и усиливающуюся угрозу … мы сталкиваемся не только с организациями и доктринами, но и с очень соблазнительной субкультурой». 

Гениальность пропаганды ИГИЛ не только в умелом наполнении идей джихада традиционными представлениями о чести и мужском начале, но и в ее мощном подводном течении постмодернистской оппозиционности, когда «джихад это круто». 

Разоблачители джихада не могут даже надеяться на то, что им удастся что-то противопоставить гламуру, энергии и внешней «крутизне» жестокого джихада как идеала. Еще меньше у них шансов на ослабление эмоциональной реакции на дух воинства, в котором джихад черпает силы. Но они имеют вполне реальные возможности опровергнуть притязания ИГИЛ на то, что он является олицетворением этого идеала. Пока неясно, на кого именно должны быть нацелены программы разоблачения экстремизма и джихадизма, как следует формировать их контр-сигналы и послания, как их доставлять, и что крайне важно, кто должен это делать. Вряд ли в этом отношении помогут малопонятные ссылки на тех, кто находится «в зоне риска», кто «не защищен от радикализации», а также разговоры об «авторитетных и заслуживающих доверия голосах», которые могут предложить альтернативы. Оспаривать реноме ИГИЛ как истинного наследника джихада тоже чревато опасностью, потому что это может сыграть на руку другим джихадистским группировкам, претендующим на это звание. Но есть и более серьезная проблема, о которой мне рассказал бывший координатор Центра стратегических контртеррористических коммуникаций при Госдепартаменте Альберто Фернандес (Alberto Fernandez), когда я брал у него в этом году интервью. Она заключается в том, как создать контр-концепцию, которая была бы не негативной, а смелой и конструктивной, дающей не менее вдохновляющие и притягательные идеи и представления, чем те, которые пропагандируют джихадисты. «Позитивная концепция, — сказал он, — всегда сильнее, особенно если она предусматривает черную одежду как у ниндзя, крутой флаг, показ по телевидению и борьбу за свой народ».

Проблема разоблачителей джихадизма в том, что в наш ироничный век, когда «великих идей» почти не осталось, никто, за исключением разве что джихадистов и их сторонников, не знает, какой должна быть эта концепция.

- Саймон Котти (Simon Cottee)

Источник 

ИГИЛ — террористическая организация, запрещенная на территории России.

navoine.info

Что такое ИГИЛ и чего она хочет? | Мир | ИноСМИ

Баку — «Исламское государство Ирака и Шама», известное как ИГИШ (так в тексте; далее — ИГИЛ (Исламское государство Ирака и Леванта), — прим. ред.), — террористическая организация, в последние месяцы прославившаяся скандалами и зверскими убийствами в Сирии, и, в особенности, в Ираке. Организация, завоевавшая популярность благодаря похищению турецких дипломатов и сотрудников консульства, уничтожению иракской армии и захвату города Мосул, совершению убийств шиитских туркменов, христиан и езидов, позднее получила название «Исламское Государство» (ИГ).

В последние дни организация дала о себе знать распространением в Интернете видеозаписей с казнью взятых в заложники американских журналистов через отрезание им головы, вызвав ненависть мировой общественности. Вслед за этими событиями, начиная с 9 августа, американская армия и английская Special Air Service осуществили против организации ограниченную операцию (в основном воздушную).

Несмотря на то, что ИГИЛ пытается представить себя как организацию, основывающуюся на идеологии радикального исламизма, алогичные действия организации и чрезмерная жестокость свидетельствуют о том, что это — не столько религиозная, сколько зонтичная организация, служащая геополитико-политическим целям. В этой статье мы попытаемся поделиться некоторыми сведениями о ИГИЛ и кратко изложить суть того, что пишут в мире о структуре и целях этой организации.

Вопреки представлениям, террористическая организация ИГИЛ не нова. После оккупации Ирака в 2003 году, которая не основывалась на международном решении, в противовес вмешательству в Афганистан, организация под названием «Товхид и Джихад», созданная в 2004 году иорданцем Абу Мусаб аль Заркави, заявив, что вошла под «зонт» «аль-Каиды», представлялась в дальнейшем как «Месопотамская аль-Каида» или «Иракская аль-Каида». Это — салафитская организация.

Заручившись безусловной поддержкой более мелких боевых и храбрых группировок, таких, как Jaysh аl-Fatiheen, Jeish аl-Taiifa аl-Mansoura, Katbiyan Ansar аl-Tövhid vаl Sunnah и Jund аl-Sahaba (солдаты предков), она пользуется полной поддержкой и такой масштабной организации, как «аль-Каида». Основная цель организации заключается в создании на территории Ирака и Сирии, преимущественно на их северном сегменте, где большинство составляют арабы-сунниты, туркмены и курды, шариатского государства, основанного на салафитской трактовке Ислама.

По мнению экспертов, организация, получившая полную поддержку со стороны населения в связи с тем, что делилась захваченными материальными богатствами с жителями города, сумела благодаря этому сохранить свое существование.

Для организации, еще более упрочившей свое существование в 2004-2010 гг., первым поворотным пунктом стал переход лидерства после уничтожения в ходе операции, проведенной американской армией в 2010 году, лидера организации Абу Омара аль-Багдади и его помощника Абу Хамза аль-Мухаджира в руки Абу Бакир аль-Багдади. После прихода к руководству Багдади, навязавшего организации свое лидерство, сила и число членов организации устойчиво возросли. Багдади, завоевавший популярность за прошедшие недели объявлением себя халифатом Исламского мира и речами, переданными прессе, все еще живет из-за американского правительства в Сирии и планирует атаки организации.

Вторым существенным для организации поворотным пунктом стал выход американской армии в 2011 году из Ирака. Благодаря этому организация расширила сферу своих действий и, напугав народ чрезмерной жестокостью, за короткий период стала набирать силу среди суннитских группировок в Сирии и Ираке.

Третьим значимым для организации поворотным пунктом стала, вне всякого сомнения, питавшая вначале большие надежды, но превратившаяся за короткое время во вред «арабская весна». В результате распространения «арабской весны» на Сирию и потери сирийском государством из-за слабой его организации контроля над половиной территории страны ИГИЛ обрела в Сирии на очень широкой территории власть, откуда она координировала нападения на Ирак. В этом пункте поддержка оппозиции, в рядах которой были и радикальные группировки, пытавшиеся свергнуть режим Асада, такими странами Залива, как Саудовская Аравия и Катар, а также Турцией, несомненно, создала для ИГИЛ очень важную опору.

Четвертым важным опорным пунктом для ИГИЛ стало завоевание организацией благодаря ошибочной политике правительства Нури аль-Малики в Ираке в отношении суннитских группировок доверия в глазах суннитского народа. В результате этого организация получила широкую поддержку и в Ираке, сумев захватить ряд городов.

Есть разные утверждения и относительно источников доходов организации. По мнению экспертов, несмотря на то, что ИГИЛ позиционирует себя как политическую и религиозную организацию, на деле функционирует как криминальная организация, и главным источником ее доходов является дань, контрабанда и другие виды преступлений. Отмечается и то, что в Ираке и Сирии организация превратила в источник своих доходов такие деяния, как совершение краж в банках, похищение людей и вымогательство.

ИГИЛ сегодня состоит из бойцов, прибывших с четырех концов света (Чечни, Африки, Пакистана, Афганистана, Ливии и даже европейских стран) и имеющих общей целью создание шариатского государства, основанного на салафитском Исламе. Сообщается о том, что численность вооруженных боевиков ИГИЛ в Сирии достигает свыше 5-6 тысяч, а в Ираке — более 10 тысяч. Среди них, как отмечается, есть и много турецких граждан. Что касается того, как обеспечивает ИГИЛ свою потребность в оружии, указывается в основном на боеприпасы американской армии, украденные на иракских оружейных складах, а также на оружие, направленное сирийской оппозиции некоторыми странами, среди которых Турция, Катар, Саудовская Аравия и даже США.

Хотя идеология организации представлена мировому сообществу как создание Исламского государства, основанного на шариатском праве, нужно отметить, что это используется лишь как средство добиться признания со стороны народа. Главная же видимая цель ИГИЛ заключается в формировании в Ираке и Сирии порядка, опирающегося на противников Запада и суннитскую власть, и очистке региона от других религиозных группировок (шиитов-нусайритов, христиан, шиитов, езидов).

В этом пункте организация защищает строгое шариатское право, поддерживает раздельное обучение мужчины и женщины, требует, чтобы женщины носили традиционную одежду, запрещает музыку и делает обязательным соблюдение уразы в месяце Рамазан. На деле отличие ИГИЛ от идей, отстаиваемых многими исламскими политическими и партиями в Турции и мире, заключается в реализации этого плана с помощью силы.

По мнению журналиста-писателя, бывшего работника MI6 Аластаира Крооке, среди скрытых и рассчитанных на длительную перспективу целей есть цель занять место королевской семьи и взять под свой контроль Саудовскую Аравию и регион Персидского залива.

Неясным остается до сих пор и вопрос о том, кто поддерживает организацию. Тот факт, что организация не вступила в серьезное противостояние с курдскими группировками, а массовые убийства совершаются в основном в отношении туркменов, христиан и езидов, дает основание утверждать, что ИГИЛ представляет собой искусственное образование, служащее почвой для создания независимого курдского государства на севере Ирака.

При этом курдистанское региональное руководство, оказавшееся перед необходимостью защитить свой регион от ИГИЛ, поступает уже как независимое в полном смысле этого слова государство и усиливает мощь армии за счет нового оружия и боеприпасов, закупаемых у стран Запада. Напомним, что несколько ранее Израиль также заявил о своей готовности признать это государство. Сказать что-либо основательное на тему теории заговора сейчас не представляется возможным.

В целом, какая бы сила не стояла за ИГИЛ, очевидно то, что все совершенное этой организацией до сих пор нанесло серьезный удар по исламской религии и мусульманам, легитимизировав в глазах мирового сообщества возможные вмешательства Запада в регион.

В этом смысле утверждение, что, несмотря на кажущуюся видимость как врага Запада, ИГИЛ, возможно, на деле поддерживается некоторыми западными структурами, опирается на более сильную базу, чем обычная теория заговора. Поскольку благодаря ИГИЛ в оборонной промышленности западного мира, переживающего экономический кризис, наблюдается новое оживление, и каждый, во главе с мусульманами, поддерживает операции в регионе.

Слабая организация светского государства в мусульманских странах, вдобавок попытка разрушить единственную успешную модель (Турция и кемализм), вне всякого сомнения, в этом пункте оправдывает западное вмешательство. С этой точки зрения нужно отметить, что отставание стран Исламского мира в вопросах светско-демократической государственной системы и образа жизни, к сожалению, серьезно препятствует и превращению их в независимых и сильных политических акторов.

inosmi.ru


Смотрите также